 Свет в зале не погас. Свет загорелся. Спектакль подошел к концу. Сначала на поклон вышли главные действующие лица, затем — второстепенные. Кто-то неуверенно зааплодировал, кто-то смотрел на сцену в надежде на продолжение, кто-то смахнул выступившие на глаза слезы. Но у каждого даже неблагодарного зрителя в дождливый вечер 29 января возникло осознание того, что он прикоснулся к чему-то великому, доброму, светлому. Украинская премьера спектакля по пьесе «Три сестры» в 150-ю годовщину со дня рождения его создателя состоялась на чеховской земле в Ялтинском театре имени Антона Чехова
Актеры уже ушли за кулисы, когда один за другим в зале начали подниматься люди. Подниматься не для того, чтобы уйти, а для того, чтобы отдать дань уважения и похвалы тем людям, которые играли Чехова на сцене. Гул аплодисментов рос. Актеры вышли на поклонный бис. Снова ушли за кулисы. А зал стоял, и не просто стоял — зал аплодировал. Громче! Громче! Еще громче! Актеры снова вышли на сцену. Поклонились. Поблагодарили зрителей улыбками за столь радушный прием. Вновь удалились за кулисы. Но никто так и не двинулся с места. Герои чеховского вечера опять появились на сцене. Еще поклон. И еще один. Актеры ушли со сцены. Как только занавес коснулся пола, новая волна аплодисментов покатилась по залу, она росла и крепчала. На глазах сияли слезы гордости за ялтинцев, за Чехова, за всех героев спектакля и за каждого в отдельности.
Спектакль по пьесе Чехова «Три сестры» прошел в Театре, носящем его имя. Для каждого, живущего в городе, навеки связанном с чеховской судьбой, он стал большим событием. «Три сестры» в Ялте ждали. Не потому, что здесь, в возрожденном, как птица-феникс из пепла, Театре имени Антона Чехова редко бывают стоящие спектакли. Не потому, что культурная жизнь приморского города не насыщена событиями. Еще как насыщена! А потому, что Ялта, как ни один город на земле — истинная чеховская земля. Конечно, далеко не каждый является почитателем чеховского таланта. Не все читали пьесу «Три сестры», и я, к своему стыду, — тоже. Просто не довелось прочитать. Эта пьеса меня не нашла. Зато спектакль нашел! И попал, как говорится, в яблочко — в сердце.
Скажу по секрету, в таланте и творческих способностях режиссера Деклана Донеллана — англичанина, взявшего на себя смелость поставить самую русскую пьесу, — журналистская, как, впрочем, и абсолютно нелитературная, общественность сомневалась. Где он, а где Чехов? Ведь у нас только ленивый не дает советы, как надо ставить Чехова, даже если его не читал. К примеру, деловитого вида дама, сидящая предо мной, постоянно указывала пальцем на сцену, объясняя рядом сидящему мужу отмеченные ею неточности в постановке. И каково же было мое удивление, когда на дуэли Соленый застрелил Барона! Развязка стала для меня, не читавшей пьесу, полной неожиданностью, как, впрочем, и для «знающей до мельчайших подробностей Чехова» дамы. Она громко ахнула и тут же начала нашептывать мужу о том, что, мол, она думала, Барон просто уехал. Впрочем, смерть героя стала такой же неожиданностью для доброй половины зала. «Три сестры» читали не все. Теперь это пробел заполнится.
Наверное, нельзя сказать, что «Три сестры» — абсолютно женская пьеса. Но прекрасной половине она все-таки ближе по духу, по судьбе, по любви. Кто из нас вместе с чеховскими Ольгой, Машей и Ириной не думал о том, что «мы знаем много лишнего», что где-то там «начнется новая жизнь», что «среди товарищей своего мужа я страдаю», что «когда читаешь романы, кажется, все так старо», что «замуж выходят не из любви». Когда сестры выстроились на сцене в диагональ, каждая со своей грустью, сердце разрывалось, не зная, кому больше посочувствовать.
После спектакля ко мне, стоящей с глазами, полными слез, возле театра, подошел наш редакционный фотограф Андрей со своей женой и, нарушив мое молчание, сказал: «Я завидую твоему умению удивляться! Для себя я отметил великолепную игру актеров. Но до глубины души пьеса меня не тронула».
— Потому что в каждой из сестер мы видим себя, — ответила за меня его жена. — А вы смотреть на себя со стороны не умеете.
Впервые за свои двадцать с лишним лет мне захотелось стать актрисой — своими словами, жестами, движениями, чувствами, переживаниями, улыбкой, слезами заставлять людей всеми фибрами души чувствовать.
Думаю, смотреть «Три сестры» с другим актерским составом присутствующим в зале 29 января вряд ли захочется. Для многих Ольга будет неразрывно связана с Евгенией Дмитриевой, Маша — с Ириной Гриневой, Ирина — с Нелли Уваровой, так же как Барон — с Андреем Кузичевым, Соленый — с Андреем Мерзликиным. Кому-то приглянулась героиня Наташа, которая, выражаясь современным языком, «так развела сестер».
Ясно одно — каждый из присутствующих нашел в спектакле «Три сестры» что-то родное и близкое. О постановке Деклана Донеллана, об игре Александра Феклистова, Игоря Ясуловича, Евгении Дмитриевой, Андрея Мерзликина, Нелли Уваровой, Андрея Кузичева, Ирины Гриневой, Александра Ленькова в Ялте говорить будут еще очень долго. И пусть мы не театральные критики, и очень далеки от них, но «Три сестры» Донеллана — гениальный спектакль! |
